Неточные совпадения
Но
огромный интерес представляют
надежды, которые Баадер возлагает на Россию.
Обе сестры его Вера и
Надежда уже покинули сцену до зимы 1860–1861 года. И это была
огромная потеря; особенно уход Веры Васильевны.
Пришедши в свой небольшой кабинет, женевец запер дверь, вытащил из-под дивана свой пыльный чемоданчик, обтер его и начал укладывать свои сокровища, с любовью пересматривая их; эти сокровища обличали как-то въявь всю бесконечную нежность этого человека: у него хранился бережно завернутый портфель; портфель этот, криво и косо сделанный, склеил для женевца двенадцатилетний Володя к Новому году, тайком от него, ночью; сверху он налепил выдранный из какой-то книги портрет Вашингтона; далее у него хранился акварельный портрет четырнадцатилетнего Володи: он был нарисован с открытой шеей, загорелый, с пробивающейся мыслию в глазах и с тем видом, полным упования,
надежды, который у него сохранился еще лет на пять, а потом мелькал в редкие минуты, как солнце в Петербурге, как что-то прошедшее, не прилаживающееся ко всем прочим чертам; еще были у него серебряные математические инструменты, подаренные ему стариком дядей; его же
огромная черепаховая табакерка, на которой было вытиснено изображение праздника при федерализации, принадлежавшая старику и лежавшая всегда возле него, — ее женевец купил после смерти старика у его камердинера.
Софи подождала еще неделю, пересчитала свои деньги, — у ней было тридцать пять рублей и никаких
надежд; квартира, которую она наняла, была ей не по карману, и она, долго искав, переехала наконец в пятый, если не шестой, этаж
огромного дома в конце Гороховой, набитого всякой сволочью.
Жизнь лекаря Круциферского была
огромным продолжительным геройским подвигом на неосвещенном поприще, награда — насущный хлеб в настоящем и
надежда не иметь его в будущем.
Казалось, в воздухе поет
огромная медная труба, поет и будит людей, вызывая в одной груди готовность к бою, в другой — неясную радость, предчувствие чего-то нового, жгучее любопытство, там — возбуждая смутный трепет
надежд, здесь — открывая выход едкому потоку годами накопленной злобы. Все заглядывали вперед, где качалось и реяло в воздухе красное знамя.
Глафира Бодростина, издавна начертав себе план завладеть
огромным состоянием своего мужа, ускользавшим от нее по ее же собственной вине, по ее неспособности совладать с собою в первые годы своего замужества и лицемерно или искренно составить себе прочную репутацию, взялась за это дело несколько поздно; но она, как мы видели, не теряла
надежды привести все к такому концу, какой для нее был нужен.
На «Нырке» питались однообразно, как питаются вообще на небольших парусниках, которым за десять-двадцать дней плавания негде достать свежей провизии и негде хранить ее. Консервы, солонина, макароны, компот и кофе — больше есть было нечего, но все поглощалось
огромными порциями. В знак душевного мира, а может быть, и различных
надежд, какие чаще бывают мухами, чем пчелами, Проктор налил всем по стакану рома. Солнце давно село. Нам светила керосиновая лампа, поставленная на крыше кухни.
Несколько дней газеты города Нью-Йорка, благодаря лозищанину Матвею, работали очень бойко. В его честь типографские машины сделали сотни тысяч лишних оборотов, сотни репортеров сновали за известиями о нем по всему городу, а на площадках, перед
огромными зданиями газет «World», «Tribune», «Sun», «Herald», толпились лишние сотни газетных мальчишек. На одном из этих зданий Дыма, все еще рыскавший по городу в
надежде встретиться с товарищем, увидел экран, на котором висело объявление...
Огромное большинство было молчаливо и злобно до ненависти, не любило выставлять своих
надежд напоказ.
Васса. А вдруг — жалею? А? Эх ты… Когда муженек мой все пароходы, пристани, дома, все хозяйство — в одну ночь проиграл в карты, — я обрадовалась! Да, верь не верь, — обрадовалась. Он, поставив на карту последний перстень, — воротил весь проигрыш, да еще с лишком… А потом, ты знаешь, начал он безобразно кутить, и вот я полтора десятка лет везу этот воз,
огромное хозяйство наше, детей ради, — везу. Какую силу истратила я! А дети… вся моя
надежда, и оправдание мое — внук.
Была маленькая
надежда на купца Краснопузова, любовница которого была знакома с женой Евгения Михайловича. Теперь же по всему городу было известно, что у Краснопузова украли
огромные деньги. Рассказывали, что украли полмиллиона.
— Да, да… Конечно. Я знаю…
Огромное несчастье…
Надежда академии… И такая ужасная смерть… Но… послушайте…
Однако, Вильгельм пренебрег всемирными законами и ворвался со своими войсками в маленькое Бельгийское королевство и герцогство Люксембургское в
надежде на то, что маленькое королевство не посмеет противостать
огромной, могущественной Германской империи и пропустит через свою территорию её вооруженные, направленные во Францию войска.
Гельфрейх достал где-то для
Надежды Николаевны
огромную рукопись, содержавшую в себе проект какого-то важного лица, — проект, по которому Россия должна была быть облагодетельствована в самом непродолжительном времени, и она переписывала ее щегольским крупным почерком. Так как облагодетельствование России требовало большой работы мысли, то проект исправлялся и дополнялся без конца и, кажется, и до сих пор не приведен к окончанию. Кто-то переписывает его теперь, после
Надежды Николаевны?
И если раньше что-то разбиралось, одного жгли, а другого нет, держали какой-то свой порядок, намекающий на справедливость, то теперь в ярости обманутых
надежд палили все без разбора, без вины и невинности; подняться к небу и взглянуть — словно сотни и тысячи костров
огромных раскинулись по темному лону русской земли.
Но солдатская походная жизнь так тяжела, в ней столько лишений и мучений, впереди так мало
надежды на хороший исход, что и какой-нибудь чай или тому подобная маленькая роскошь составляли
огромную радость.
Чтобы не беспокоить
Надежду Федоровну, которая с моим братом сидела в соседней комнате, он вывел Яковлева в залу, затворил дверь в гостиную, приказал подать самовар, бутылку рому и
огромную чашку, которую не грех было назвать маленькой вазой, и мы втроем сели посреди комнаты около круглого стола.
Для французов, пошедших назад по старой Смоленской дороге, конечная цель родины была слишком отдалена, и ближайшая цель, та, к которой, в
огромной пропорции усиливаясь в толпе, стремились все желанья и
надежды, — была Смоленск.